Трое в джипе не считая мартышки

20:47 

Saiyuki-fan
Название: Ежедневное сегодня. /Полька для вуайеристов/
Автор: Коробка со специями
Пара/Персонажи: Санзо/Хаккай, Годжо, Гоку, Комё Санзо Хоши, Каннан, Ни Джиени, Хван-хакасэ, Канзеон Босацу
Рейтинг : R (ну или NС-17 за русский матерный)
Жанр: юмор, жесткий стеб!, немного драма
Предупреждения: вроде как яой))) нецензурные выражения)))
Статус: закончен
Дисклеймер: все права принадлежат Ей!
Разрешение автора на размещение: получено
Примечания: На кинк-фест для Dako Serebro

1. В его прекрасных глазах я вдруг увидел...

- Хаккай.
- Да, Санзо.
- Остановимся здесь.
- Как скажешь, Санзо.

- Четыре комнаты, барышня.
- О, господа, конечно! Могу я узнать ваши имена?
- Я – Ген…мрфпхф!
- Вот спасибо, дружище. Итак, вот этот ослепительный блондин, побеждённый приступом косноязычия – Гена Иванов-сан, этот крашеный секси, который в данный момент лапает вашу задницу, барышня, это Шура Иванов-сан, а вот этот мелкий, если вы выглянете из-за стойки, барышня, вы его увидите – это Гоги Иванов-сан. Да-да, они братья. Нет, не близнецы.
- А вы, господин…
- Зовите меня просто – Бред Питт.

- Ну, успокойся, Санзо.
- Бред Питт!!!
- Зови меня просто – Чо Хаккай.
- Бред Питт, ёпт!
- Да ладно тебе.
- Эй, Годжо. Гоку! Вы куда?!
- Они ушли спать. И ты иди спать.
- Я тебя когда-нибудь грохну, Хаккай.
- Ярэ-ярэ… Не боишься разориться на такси?
- Нервы дороже…
- Может, чаю?
- Пожалуй, чаю мне сейчас хочется чуть больше, чем набить тебе морду.
- Вот и чудно.

- О Господи, что твоя голова делает на моих коленях, Санзо.
- О, как я устал за этот день от вас, мудаков…
- Внимание. Как это связано с твоей головой на моих коленях?
- Они всё же мягче, чем футон?

- И всё-таки, Хаккай. Ну какой из тебя Бред Питт.
- Ты хочешь об этом поговорить?
- Да, определенно, я хочу. Из тебя Бред Питт – как из меня Анжелина Джоли.
- Мне нравится ход твоих мыслей, Санзо.
- Идиот, я имел в виду, что вы нихрена не похожи!

- Тааак. Убери свою грёбаную руку от моей шеи.
- Просто почесал ногу?
- Это была моя шея!
- Хотел придушить под шумок?
- Хорошо, твою мать, Хаккай…
- Мне прямо интересно, откуда ты всякий раз достаёшь эту штуку.
- Это не «эта штука», это – Пистолет Гомофоба… блин, Экзорциста, конечно же.
- Давай проясним ситуацию. Cвою рясу ты снял, потому что тебе жарко.
- Точно, прямо Сахара какая-то. А тебе что, не жарко, Хаккай?
- У меня в чае плавают льдинки…
- И правда, плавают. Специальный запатентованный охлаждающий стакан со льдинками?
- Убей себя своим Пистолетом Гомофоба, Санзо.
- Пистолетом Экзорциста, Хаккай
- Это я сострил, не обращай внимания.
- О?
- Совсем нет чувства юмора.

Гоку, от усердия высунув язык, что-то рисует в тетради.
Годжо заглядывает ему за плечо и фыркает:
- Это что, брачные игры ёкаев?
- Нифига не понимаешь в живописи, - добродушно бурчит Гоку. - Пёсик-сан – это Санзо, потому что он на всех рычит, облаивает каждый забор, но при этом – верный и надёжный друг. На моей картине он облаивает дерево, на ветке которого сидит котик-сан. Котик-сан – это Хаккай. Потому что он всегда находит дерево повыше, а когда ему надоедает изображать из себя птицу, он спускается и бьёт морды всем, кто ещё не убежал облаивать какое-нибудь другое дерево. И потому что милый и пушистый, конечно же.
- Даа, концепция, - завистливо вздыхает Годжо. – А это что за уродливая желтая рожа сверху пялится? А, знаю, это Бодхисаттва-сама, которая сидит у себя там на небе и за всеми подглядывает!
- Это солнышко-сан, Годжо, - холодно цедит Гоку. – Ты всё-таки нифига не понимаешь в живописи.

2. Две шАги вперёд и три шАги назад.

- Сэнсэ...
- Канан…
- МЫ НЕ МОЖЕМ!!!
/синхронно взвывают/
- Стопудово не можем.
- Или можем?
- Ну, наверное, по большому счёту… Вот это вот, то, что ты сделал только что.
- Вот это?
- Именно.
- Да, кстати…
- Я тут подумал…
- И?
- Я вспомнил…
- Я тоже…
- МЫ НЕ МОЖЕМ!!!
/синхронно взвывают/

- Что, обезьяна? Утро? Есть хочется? Сочувствую. Мне тоже много чего хочется. Пошёл нахер отсюда. Что, каппа? Это не моя комната? А пулю в глаз догадливым?
- Что у меня с лицом, Годжо? Невыспавшееся? Ах, спермотоксикозное? Какое длинное, красивое слово… За неимением пули – может, фаерболом в глаз остроумным?
- В последнее время у тебя начал портиться характер, Хаккай.
- Беру свои слова обратно. Ну, насчёт того, что у тебя нет чувства юмора.
- Эээ… я серьёзно.

/Все в капле. При этом Санзо и Хаккай продолжают сплетаться конечностями, изрядно напоминая двухголового хентайного осьминога, который не в ладу с самим собой. Годжо хмыкает, и отступает назад, утаскивая за шиворот Гоку, успевающего крикнуть что-то вроде «Между прочим, ёкаи наступают!» прежде, чем его затыкает Годжо. Этот крик оказывает волшебное воздействие на октопода-извращенца-шизофреника – мгновенно он становится двумя растерянными парнями. Потом они смотрят друг на друга и облегчённо вздыхают. И ещё кровожадно ухмыляются./
- Мочить ёкаев!
- Вынести уродов!
- Они убили Канан!
- Они убили сэнсэ и спиздили мою сутру!
- Она же вот.
- Да не эту. Другую.
- Не важно. Продолжим.
- Я убью всех ёкаев!
- Это если успеешь!
- Я ушёл!
- Меня тоже тут нет!

- Кажется, мы немного поздно…
- Гоку… Гоку, ну как ты мог… Тебе Годжо помог? Что? Это всё Годжо, а ты свечку держал? Какую, мать твою, свечку?!! Твою большую толстую свечку, Годжо? Стоять, Гоку. Хаккай, придержи Гоку. Нет, не позволяй ему снимать с себя предметы одежды и украшения. Да, Годжо. Не хотел мешать? ЧЕМУ не хотел мешать? Хаккай. Немедленно выпускай Гоку.

- Санзо. Ты что-то хотел сказать?
- Я раньше не замечал.
- Чего ты раньше не замечал?
- Ты такой…
- Я такой?
- Ты такой красивый. И в то же время такой надёжный.
- Санзо…
- Интересно, что бы я делал без тебя.
- Санзо?..
- Ручонки свои блядские убери.
- Санзоо?!!
- Убери, убери.
- Здравствуй, Пистолет Гомофоба.
- Экзорциста.
- И что это, в таком случае, было только что?
- Ты на улицу-то посмотри.
- Погано на улице. Погода не для джиперов.
- Погода для водолазов. Если кто забыл, в такую погоду я даже обезьяне могу такого наговорить, что хоть сценаристов выноси. И даже, наверное, каппе.
- Да, я знаю, я тоже в такую погоду…
- Если ты НЕМЕДЛЕННО не уберёшь свои руки ОТТУДА…
- Моё сердце разбито.


Вот одна прекрасная, юная /то есть, недавно прибывшая/ душа лежит на плотном облачке и ковыряет его полупрозрачным пальчиком.
Она лежит на животе и болтает ногами в воздухе, а по её спине тяжёлыми петлями сползает тёмная коса.
Потом она заглядывает в дырку в облачке и с досадой восклицает –
- Вот же тормоз, прости Господи! Даёшь любовь, а не войну!
- Кого простить? – величественно изрекают прямо над её ухом.
Она заполошно вскакивает – ага, когда ты – душа, это значит, что ты подпрыгиваешь метра на три вверх и зависаешь в воздухе, а потом бумажным листом медленно планируешь вниз.
Душа чувствует под ногами облачко и разворачивается – руки в боки, с огромным достоинством – назад.
Чтобы увидеть мужика средних лет, одетого в белую хламиду, но не такую, как у неё и со странным длинным воротничком, который, казалось, много раз использовали в качестве тетрадки по чистописанию.
Мужик одной рукой держится за живот, другой – за сигарету, ржёт, как конь, и вообще, ведёт себя неподобающе. Неподобающе ничему.
Душа нехорошо прищуривает зелёные глаза.
- Что-то мне лицо ваше где-то знакомо… уважаемый.
- Комъё Санзо хоши, - представляется мужик.
Душа думает… думает… думает…
Внезапно её полупрозрачный лобик ледоколом таранит МЫСЛЬ.
- ТАК КАКОГО ХЕРА ТЫ ДЕЛАЕШЬ В ХРИСТИАНСКОМ РАЮ?!! Ой.
Мужик по имени Комъё Санзо хоши укоризненно поднимает бровь.
- Я хотела сказать… Ты же… Вы же… буддийский святой, прости Господи… - мнётся душа, чувствуя себя неловко.
С небес над её головой грохочет:
- КОГО ПРОСТИТЬ?
Душа вжимает голову в плечи и прикрывается арфой, до этого валяющейся рядом.
Вся неловкость волшебным образом проходит.
Комъё Санзо со стоическим выражением лица прочищает ухо.
Потом он говорит:
- Я же Санзо, мне всё можно. Вот, за оболтусом своим наблюдаю.
Он тычет пальцем в дырку в облачке.
Душа заглядывает в неё, и сообщает:
- И твой тоже… тормоз. Я давнооо за ними подглядываю. Вы, мужики, просто как дети.
Комъё Санзо удобно устраивается рядом с душой и заглядывает вниз.
- И правда, Канан-сан. Будешь?
Он протягивает ей пакет попкорна, увлёчённо уставившись на экран… тьфу ты, на землю, конечно.
Она, не глядя, кивает и ныряет рукой в пакет.

3. Прекрасное чувство на грани жизни и смерти.

- Санзо! Не умирай!
- В смысле?
- Тебе как всегда попался босс уровня, и ты его убил, а он тебя почти…
- Мда…
- Это хорошо, что у тебя в Шоуреджоу не пять патронов, как все думают.
- Мм… Ну, нет ничего такого в том, чтобы пользоваться чит-кодами.
- Нет-нет, не говори ничего, не шевелись. Ты потерял много крови.
- Мда?
- Ты даже не говоришь «заткнись, убью»…
- Если я не говорю «заткнись, убью», это значит, меня почти нет в живых? Прикольно, бллин. Есть, над чем задуматься.
- Заткнись, убью.

- Ага, пока вы тут веселились, ёкаев убивали, Санзо чуть не…
- Но я не… хрфпх!
- Видите, он уже бредит. Скоро учителя звать начнёт. Чего, Гоку? Не нужно ему так сильно зажимать рот, он может задохнуться? Ты издеваешься, что ли? Он же кровью истекает. Посмотри, какие раны. Что ни рана – то, как минимум, смертельная. Нет, Годжо, это его кровь, это не кровь ёкаев. Знаешь, я уже давно заметил, ты подозрительно бесчувственно относишься к бисёненам, умирающим в луже крови. Не вижу никакой связи. Санзо… Санзо, не умирай! Заткнись, не вой, Гоку, ты мешаешь Санзо. Санзо, не молчи!
- Да ёб твою…
- Так, быстро, вы, двое бездельников, взяли Санзо и аккуратно понесли. Аккуратно, как свои яйца. Заткнись, я не вульгарен, я волнуюсь. Могу его прямо здесь вылечить? Ну, если подумать…
- О, ты можешь.
- Я его вылечу. Да. Заносите его в мою комнату. Аккуратно, он ещё не умер. Годжо, твои шуточки здесь неуместны. Я не собираюсь делать ничего такого с полумёртвым Санзо. Гоку, Я. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО. НЕ. СОБИРАЮСЬ.
- Тьфу, блин. Так бы сразу и сказал, Хаккай.
- Санзо… Я не могу тебя потерять.
- Ну, хотя бы намекнул…

- ХАККАЙ!!!
- Не шевелись, пожалуйста, Санзо.
- Это… Это же… Ты самый лучший.
- О, да.
- Я не чувствую свою хроническую язву. Так ты чё, типа экстрасенс, да?
- Ну… Что-то вроде… Самую малость. Просто продвинутый ки-юзер, чей неординарный талант был многократно усилен сверхспособностями ёкая. Нет, Гоку, это не понты корявые! И прекрати подслушивать!
- Здорово, здорово… А яой сегодня будет?
- В пределах PG. Я так тебя люблю, Санзо! Я понял это, когда чуть тебя не потерял!
- О, я тоже тебя люблю! Я понял это, когда ты чуть меня не потерял!.. Ками-сама, что я несу, это дохлое чмо даже ни разу меня не зацепило, я же просто споткнулся и запачкался…
- Нани?..
- …понял-понял. Когда ты чуть меня не потерял. Любимый.
- Я так хочу тебя поцеловать…
- Айн момент… КАППА, ПОШЁЛ НАХУЙ ОТСЮДА! И КАМЕРУ СВОЮ ЗАБЕРИ ТУДА ЖЕ! Хм, на чём это мы… Да. Я хотел тебя поцеловать с того момента, как тебя увидел… ЧТО ЗНАЧИТ ХОРОШ ПИЗДЕТЬ И ЕСЛИ ВЫ НЕМЕДЛЕННО НЕ УБЕРЁТЕСЬ ИЗ-ПОД ДВЕРИ К ЕБЕНЯМ, ТО Я!!! Да, Sanzo Hoshi Style – прямой и твёрдый, как рельса... Мда, как-то двусмысленно… Имелось в виду. Не вру, не боюсь, и всегда знаю, чего хочу. Да.
- Ох, заткнись уже, ради Бога. Яой должен был уже начаться полчаса назад.
- Только не надо примешивать сюда тенденцию религий к слиянию…

- Любовь! Любовь! Прекрасное чувство! – напевает Нии Джени, вальсируя с плюшевым кроликом по Самой Гнусной Лаборатории Самого Мрачного Замка Тенджику.
- Он окончательно сошёл с ума, - держится за голову Ван-хакассе. По её голове сползает капля.
И вдруг в её глазах вспыхивает адское пламя, а во рту появляются клыки.
- Он окончательно сошёл с ума! – ликует Адская Ван-хакасе. – Теперь Императрица моя!!!
И она выбегает из Самой Гнусной Лаборатории и бежит вприпрыжку по коридору Самого Ужасного Этажа Самого Мрачного Замка, а вокруг неё рассыпаются сердечки.
- Любовь, любовь… Мда, о чём это я… - затихает Нии Джени, с недоумением смотрит на дымящего посткоитальной сигаретой кролика в своей руке и засовывает его в карман белого халата.
- Эй, лысый с болтами в голове! – орёт Нии Джени. – А крутани-ка мне эту запись ещё раз! Папочка хочет подумать!
- Папочка хуев… - бормочет действительно лысый, как попка младенца, мужик действительно с болтами в голове.
- Я всё слышу! – радостно взвывает Нии Джени, поудобнее устраиваясь в крутящемся кресле. – Я всё слышу, лысый с болтами в голове, восьмью конскими яйцами и электрической розеткой в левом ухе!
- Вот мудак… - бесшумно бормочет действительно лысый действительно обладатель вышеперечисленной роскоши, а его соседи тихо хихикают и за его спиной ехидно тычут в него пальцами.
- Стартуй нах! – нетерпеливо машет рукой Нии Джени, нервно подгрызая ухо кролика.

Итак, он заворожено смотрит на битву злоблестных Санзо-икко с ёкаями.
Потом он замирает, и концентрация мыслей в его голове такая, что его волосы потрескивают и даже искрят.
- Эврика! – поднимает палец Нии Джени. – Они действовали так нелепо, потому что боялись друг друга потерять!
Работники лаборатории с умным видом кивают, сдерживая гомерический ржач где-то в районе диафрагмы.
Им правда не хочется одним прекрасным утром проснуться и обнаружить под одеялом небольшой апгрейд навроде розетки в ухе или конских яиц.
- Тогда… - начинает бормотать Нии Джени. – Тогда я придумаю Секс-бомбу! Мега-Лав-Пауэр Бомбу!
Работники лаборатории закуривают, а кто-то достаёт из системника пузырь водки.
Разливают.
Впрочем, Нии Джени ничего не замечает.
Нии Джени бормочет и машинально тискает кролика.
Кролик, к слову, не против.
- Да ладно, лысый, забей, - утешающе говорит зелёный с головой в форме утюга. – Давай накатим, мужик.
-… я подсуну мою бомбу этому ходячему недоразумению с бюстом пятого размера, называющему себя фармацевтом, а она её как кинет, как кинет…
- Ну, за Папочку! Чтоб он пропатчил весь этот трахнутый мир!
- Эхх, забористая, заррраза…
- …нет. Нет. Нет. Одной мало. Десятки, сотни моих Секс-бомб, и пусть мои враги залюбят себя до смерти…
- Не бережет себя Папочка.
- Да почему вы к нему так относитесь?!! Он же мудак!
- Так. А сейчас – ещё накатим.
- За Папочкин Экстраординарный Квест!
- …неизящно. Может, вирус? Невидимые убийцы, переносчики любовного безумия, а потом мои орлы в противогазах и с совочками… и с огнемётами, хе-хе…
- Знаешь, Лысый… Ты просто тут недавно. Папочка – он такой…
- Ты поймёшь. Позже.
- Кстати, ещё накатим. Папочка минут через десять в себя придёт, а нам бы ещё убрать.
- Долгих лет ему и здоровья.
- Да.
-… и обозвать это как-нибудь типо «Мега-Лав волны»…

Нии Джени открывает глаза.
Хватается за голову и горестно шепчет:
- Самоплагиатор – есть ли что-то более унизительное для ученого… «Мега-Лав волны», мать их… Это всё уже было…

И тогда лысый с болтами в голове, восьмью конскими яйцами и электрической розеткой в левом ухе ПОНИМАЕТ.

4. Yama nashi, ochi nashi, imi nashi.

- Я не буду по утрам носить тебе кофе в постель.
- Да уж, избавь меня от этого кошмара. А я не буду после ваших с Годжо пьяных оргий злобно прятать твою сутру в самых неожиданных для тебя местах.
- Так это ты её туда… Ёпт… Как же я тебя люблю, любимый!
- Аминь.
- Ладно, а я не буду добавлять в твоё сакэ клофелин, а потом заключать пари с этим тупым каппой, может ли напиться Хаккай, или нет.
- Аххуе… Как неожиданно, любимый, ты просто чудо.
- Твои слова как мёд.
- Если так, я больше не буду вымачивать твои сигареты в бензине.
- Твою!… твою заботу обо мне невозможно переоценить, любимый.
- Так приятно, когда тебя ценят…
- Чудесно, я тогда не буду совершенно случайно стрелять в тебя из Шоуреджоу, сослепу перепутав тебя с ёкаем. Любимый.
- Ярэ-ярэ, с ёкаем, надо же, ты такой остроумный, ёб…любимый.

Над влюблённой парой застыла тяжёлая, душная, предгрозовая атмосфера.
В этой атмосфере жухла трава и чернели деревья, а мелкие животные и птицы – те просто пачками дохли.
В этой атмосфере даже ядовито-розовые блестящие сердечки с крылышками мутировали, превращаясь в уродливых летучих мышей.

Вокруг влюблённой пары по полянке нарезал пугливые круги Годжо, на плечах у которого сидел маленький Гоку с перекошенным от ужаса лицом и плакатом, на котором было коряво выведено маркером:
«ОКЕЙ, ВЫ МОЖЕТЕ ПРОСТО ТРАХАТЬСЯ!»

Их очень трудно воспринимать по отдельности.
Ещё труднее – воспринимать как монолитную команду из четырёх злых и не особо обременённых этикой парней.
Проще всего их воспринимать как полторы-две пары.
Вроде как желание или любовь – это то, что должно скрепить то, что дружба скрепить не может.

Но когда они в очередной раз побеждают, как будто забывая, что можно не побеждать, достаточно выжить, я понимаю.
Любовь, какой бы она не была прекрасной, ничего общего не имеет с этими людьми.
Точнее, любовь присутствует в их жизни, и она тянет их назад, снова и снова размазывает их – каждого по отдельности – об холодное, пугающее прошлое.
Как будто говорит – «Я тебя догоню, я тебя убью в конце концов, или ты меня убей уже».
И они неумолимо убивают это в себе, каждым своим шагом.
Каждым своим выбором.

Только – я замечаю, они становятся всё более неживыми.
Они закручиваются в самоубийственном пике, и моё несуществующее сердце иногда пропускает удар, когда я смотрю, как палец нетерпеливо дрожит на курке, а дуло на виске не дрожит. Совсем.
И тогда я думаю – что-то пошло не так.
Возможно, я что-то упустила.

Ну да, они побеждают всё лучше и лучше.
Только…
Только я смотрю на них и понимаю, что мне совсем скоро станет скучно на них смотреть.
И я отвернусь.

Я, Бодхисаттва Милосердия и Любви, Каннон…

5. Окей, мы можем просто трахаться.

- Четвёртый день пошёл…
- Это просто ненормально.
- Ладно тебе, это всё-таки наши друзья.
- Хакурю скучает.
- Он вчера с соседскими детьми играл.
- Их родители вечером приходили, обвиняли нас в киднэппинге.
- Но всё же решилось.
- Ага, когда ты перегородил своими полуголыми мощами дверной проём, объясняя им, что тут никто ни разу не педофил и крепко держась за мою задницу… Думаю, они просто испугались.
- Да плевать. Всё равно уезжать скоро.
- Знаешь, мне не нравится чувствовать себя самым взрослым.
- Просто забей. Иди ко мне.
- Вот ты дурак…

- Может, их оттуда выкурить как-нибудь?
- Три часа ночи – самое время для глобальных решений.
- Да мне просто Хакурю жалко. Он не ест ничего.
- Подсел на бензин?

- И что ты делаешь?
- О, прости. Воспроизвожу для себя нашу НОРМАЛЬНУЮ жизнь.
- А по-моему ты просто бьёшься головой об стену.
- Послушай, мне просто…
- …да-да, тебе просто жалко Хакурю.
- Да нихуя! Мне себя жалко! Тебя жалко! И этих двух озабоченных идиотов! Я когда к ним вчера туда постучал, они мне знаешь, что сказали?
- Пошёл на хуй? Заткнись-убью? Съебись, говнюк?
- Дааа, конечно. Закажи нам пиццу, Гоку, сказали они мне. Нет, сигареты не нужны, сказали они мне. Лучше ещё две пиццы.
- Ой.
- Не ой. Представь себе, ты такой как дебил заказываешь пиццу, открываешь туда дверь, и видишь, что экстремально ебущиеся где-нибудь в районе разломанной в доски кровати ниндзи-черепашки поворачивают к тебе свои уродливые зелёные морды и дружно спрашивают: «Чё, опять салями, да?»
- О Боже. Давай взорвём это грязное волшебное место.
- Да. Давай сделаем это быстро, Годжо.

- Да ладно тебе, Хаккай. Потолок на вас упал? Стены обвалились? И тебе аж пришлось ставить кеккай? Я тебе так сочувствую. Что мы в это время делали? Убивали злобных ёкаев, которые всерьёз намеревались взорвать нахуй это гряз… мнээ… любовное гнёздышко Санзо-икко. Санзо, тебе слабо верится? Просто посмотри, сколько мёртвых осквернителей любовного гнёздышка валяется вокруг. Что я так мерзко ухмыляюсь? Так по сравнению с Хаккаем даже маленькие кавайные девочки ухмыляются мерзко. Не интересуют маленькие кавайные девочки? Не интересуют вообще? Знаешь, Санзо, в этом я даже не сомневался…
- Санзо, я есть хочу! Нет, злые ёкаи перед тем, как взорвать гостиницу, взорвали закусочную. Что? Хоть кто-то вообще уцелел? Аааа… ээээ… нуууу…
- Вообще-то люди в панике убежали из города, когда увидели Гоку, стоящего перед развалинами закусочной. Но мы всё равно отомстили этим безумным бестиям. И, тем не менее, если твоё животное всерьёз проголодается, мы тоже можем… немножечко не уцелеть. Хаккай, дружище, ты чертовски прав. Поехали отсюда. Поехали отсюда быстро.

/Шум работающего мотора и тишина в салоне.
Тишина.
Тишина.
Санзо и Хаккай молчат, напряженно не глядя друг на друга.
На заднем сидении Гоку устало дремлет, привалившись на плечо Годжо.
Годжо смотрит на него, уголки его губ чуть вздрагивают.

- Знаешь, хорошо, что мы можем просто трахаться…/

FIN

@темы: драма, Яой, Канзеон Босацу, Мини, Комё Санзо, Saiyuki, Чо Хаккай, Ни Джиени, Каннан, Генджо Санзо, Са Годжо, стеб, R, доктор Хван, юмор, Сон Гоку, фанфик

URL
Комментарии
2011-07-16 в 20:55 

Эллана Найт
Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! (с) Боцман. BDSM: безграничное добро, сострадание и милосердие. (с)
читать дальше как я ржал!!! :lol::lol::lol::lol::lol::lol::lol:
:hlop::hlop::hlop:

2011-07-16 в 21:09 

Альвар
aka Тёмный Игу
оно шикарно)
давно уже на цитаты разошлось)))))

2011-07-16 в 22:36 

Koyomy
Лентяй и мечтатель. // Если обращаться по [L]нику[/L], я точно услышу.
Это не «эта штука», это – Пистолет Гомофоба… :lol:
я не буду ... :lol2:
:five:

2012-07-22 в 01:38 

Гэндальф Голубой, совратитель гномов
Уеду жить в Мордор
Это не «эта штука», это – Пистолет Гомофоба…
Вот да, прям любимое
Шикарное фикло, отлично поднимает настроение

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная