Трое в джипе не считая мартышки

10:33 

Saiyuki-fan
Название: Неудачник или Как оно всё было на самом деле
Автор: Альвар
Бета: FanOldie-kun, маленький грустный тролль
Размер: миди (4203 слова)
Пейринг/Персонажи: Чин Исо, Чо Гоно (Чо Хаккай), упоминаются Генджо Санзо Хоши, Са Годжо, Сон Гоку
Категория: слэш (упоминается гет)
Жанр: юмор
Рейтинг: от R до NC-17
Краткое содержание: Ёкаев, как и людей, гибельная бездна, однажды поманив, уже не отпускает никогда.


1.
Чин Исо никогда не считал себя неудачником, скорее наоборот. А чего? Родовой замок, аристократическая вседозволенность… Белокурого ёкая с детства избаловали самыми лучшими игрушками: хочешь – деревянная лошадка, хочешь - человеческая девушка. Желай – не хочу. Он и желал, не стеснялся.
…До тех пор, пока однажды во время прогулки не увидел человеческого парнишку. Казалось бы, какое дело ёкаю до человека, если ёкай не голоден или, скажем, не желает насладиться пытками над низшим существом? А вот поди ж ты – зацепило.
Человек шел по тропинке среди ярко-жёлтых цветов – Чин Исо понятия не имел, как они называются – и чему-то улыбался, поглядывая на небо. Эта мягкая обаятельная улыбка была первым, что заметил Чин Исо. Уже потом он обратил внимание на ясные глаза цвета густой летней зелени, чью красоту не могли спрятать стекла очков, на жёсткие с виду каштановые волосы, отливающие на солнце осенней медью, на тонкие запястья и артистично длинные пальцы… и понял, что хочет этого человека. Причем хочет как-то извращённо – нет бы просто и незатейливо избить, швырнуть в траву, навалиться сверху и овладеть им грубо и жестко, с наслаждением чувствуя под собой содрогающееся от боли тело. Нет, Чин Исо хотелось не этого. Хотелось, чтобы не спеша, с чувством, с жарким шёпотом искусанных от страсти губ, чтобы наслаждение длилось и длилось, заканчиваясь каждую ночь благодарными объятиями и начинаясь заново на следующую ночь… ну или не ночь – вдруг их обоюдное сексуальное желание будет настолько неутолимо, что…
– День и ночь, и снова день, поебаться нам не лень, – сам себе пропел Чин Исо и облизнул губы, глядя вслед уходящему парнишке. – До встречи, котёнок. Хотя…
В паху сладко-тягостно заныло. Ёкай машинально огладил через одежду свой напрягшийся член. Ждать следующей встречи расхотелось, и Чин Исо резво шмыгнул в кусты, рассчитывая эффектно появиться перед парнем. Если чуть-чуть срезать путь вон через те кусты…
Он вышел на тропинку, как и предполагал, эффектно подсвеченный лучами заходящего солнца, и парень остановился, настороженно глядя на внезапно возникшего перед ним ёкая.
– Меня зовут Чин Исо, – мягко пропел ёкай и улыбнулся. – Не бойся, я не причиню тебе вреда.
Парень улыбнулся в ответ, вежливо и всё так же настороженно, и не ответил. Чин Исо шагнул к нему и продолжил:
– Ты очень красивый для человека. Пойдём ко мне в замок, мы будем любить друг друга всю ночь и весь день, а потом…
– Ты же парень, – удивлённо сказал человек.
– Извращенец, что ли? Или с девушками не пробовал?
Чин Исо почувствовал лёгкое раздражение. Разговор вильнул куда-то не туда. По его расчёту парень должен был согласиться и, трепеща от желания и немного от страха – обязательно от страха! – пойти следом за великолепным Чин Исо. В конце концов, все его игрушки должны были вести себя так, как им полагалось!
– Так, ты идёшь или нет? – сердито сказал Чин Исо. – Я, конечно, могу тебя просто взять и оттрахать прямо здесь, но разве ты бы не предпочёл, чтобы всё было красиво и при свечах?
– Я бы предпочёл, чтобы ты оставил меня в покое, – вежливо, но жёстко сказал парень. – Иди ёкаев своих еби… простите за мой жаргон. А у меня с сексом всё нормально, у меня девушка есть.
Чин Исо почувствовал, что где-то в глубине его просыпается ярость. Игрушка, которую он захотел, вот так просто взяла и отказала?! Отказала ему, великолепному Чин Исо, баловню судьбы и наследнику замка Хякуганма-о?!
– Послушай, мальчишка, – проникновенно сказал ёкай и шагнул совсем близко к парню, хватая его за запястье. – Ты нарвался. Сейчас тебе придется подставить зад, чтобы я отымел тебя прямо здесь, а потом…
Парень не стал слушать дальнейшие планы возмущённого ёкайского аристократа. Его рука ловко вывернулась из захвата Чин Исо, а колено врезалось аккурат в пах не ожидавшего такой пакости ёкая. Чин Исо пискнул и повалился на колени, судорожно уцепившись обеими руками за пострадавшее место. Парень наклонился к самому его лицу и тихо выцедил:
– Скажи спасибо, что меня ждут настырные тётки-воспитательницы приюта. Иначе я бы оторвал тебе член и засунул его тебе же в задницу, чтобы у тебя перестало чесаться в одном месте и зачесалось в другом. Понял?!
Взгляд у мальчишки был неожиданно жёсткий… ледяной у него был взгляд! И равнодушный металл, прозвеневший в человеческом голосе, сразу и безоговорочно заставил ёкая поверить в то, что этот псих запросто сделал бы то, что пообещал. Чин Исо невольно преисполнился благодарности к неизвестным ему тёткам-воспитательницам какого-то там приюта, потому что живое воображение тут же подсунуло ему картинку – вот эти аристократически изящные пальцы смыкаются на его, чинъисовском, члене и одним махом отрывают его к такой-то матери… Ёкай аж охнул, покрепче прижимая ладони к и без того пострадавшему паху.
А парень между тем выпрямился, поправил очки и мягко улыбнулся, снова превращаясь из бешеной твари в безобидного человеческого мальчишку. Улыбнулся, аккуратно обошёл скорчившегося на коленях ёкая и зашагал дальше по тропинке, вскоре скрывшись за поворотом.
Чин Исо посидел еще немного, баюкая отходящие от удара яйца, потом неловко поднялся и захромал по направлению к своему замку. Удивление и ярость переполняли его душу. Удивление по поводу несговорчивости выбранной игрушки и ярость от боли и унижения.
«Месть, месть и еще раз месть! – думал Чин Исо, то и дело придерживая ладонью ноющий пах. – Завалить, выебать, еще раз выебать, жестоко выебать, убить и еще раз выебать!.. Ах черт, но хорош же! Какой зверь, какая тварь… Взгляд – кр-расота, а не взгляд! А пальцы…».
Воображение, словно издеваясь, снова подсунуло картинку – пальцы парня на чинъисовском члене… и Чин Исо застонал от желания, с новой силой захватившего его душу. Ну или не душу – какая душа у ёкая?! – а все тот же многострадальный член.
«Так, спокойно. Я уже не мальчик, правильно? Поэтому не будем торопиться и делать глупости. Когда-нибудь, парень, ты все равно окажешься в моих руках! А пока…».
Он брел к замку Хякуганма-о и думал о том, что сегодня велит слугам привести к себе скромную девушку-проститутку с каштановыми волосами. Обязательно с каштановыми, обязательно с короткими! И заставит её сопротивляться. Или… лучше мальчика? И обязательно зажжёт свечи по всей комнате.
Всё же ёкайский аристократ был романтиком, как ни крути.

2.
Конечно же, у нормального ёкайского аристократа хватало дел и помимо сексуальных мечтаний. Конечно же, Чин Исо не проводил целые дни в размышлениях о человеческом парне. Кстати, парня звали Чо Гоно и жил он с сестрой в соседней деревушке, только что покинув приют для сирот – всё это Чин Исо узнал спустя пару месяцев после их встречи. Ну так, чисто случайно узнал, как-то рассеянно отдав приказ паре своих доверенных слуг.
Но, повторимся, зеленоглазый парень по фамилии Чо отнюдь не занимал все мысли ёкайского аристократа. Только где-то в глубине по-прежнему дремало желание мести несговорчивой игрушке… да и просто желание, если быть честным. И иногда ночами, когда полная луна заговорщически заглядывала в окно, а ветер неистово рвал листву с деревьев, заглушая шелест простыней и прерывистое дыхание, Чин Исо отдавался своим мечтам разной степени извращённости.
К примеру, весьма заманчиво мечтался распластанный на широкой постели Чо Гоно – запястья и лодыжки прикручены к спинкам кровати, одежда живописно растерзана, открывая большую часть хрупкого человеческого тела, и в зеленых глазах – то самое звериное бешенство… Чин Исо в мельчайших деталях представлял, как проводит пальцами по щеке зеленоглазого парня, как чертит острыми ногтями алые полоски на его открытой груди, как расстёгивает брюки – не рвет, а именно расстёгивает, не спеша, аккуратно, наслаждаясь беспомощностью и отчаянием жертвы. А потом, пока его рука шарит в паху Чо Гоно, обхватывает член, полулаской-полунаказанием жёстко двигая ладонь вверх и вниз, Чин Исо не отрывает взгляд от лица парня, жадно любуясь закушенными то ли от боли, то ли от стыда губами… А потом будут судороги желания, благодарные стоны и зажмуренные глаза. И еще – ягодицы под жадными пальцами, слюна вместо смазки, и член Чин Исо, ритмично движущийся в бьющемся от боли и наслаждения теле. А потом – обязательно, а как же иначе?! – благодарность изнемогающей от наслаждения жертвы и тонкие аристократические пальцы Гоно, ласкающие напряженный член ёкая… И не только пальцы. Чин Исо представлял, как искусанные губы человека обхватывают его член… и яростно дрочил под одеялом, изнемогая от желания.
Впрочем, иногда Чин Исо мечталось просто по-ёкайски, без всяких извращений. То есть то самое «повалить, выебать, еще раз выебать, жестоко выебать…». А крики, стоны и исполосованная плетью и когтями человеческая спина прилагались в комплект к грубому насаживанию на собственный член человеческой задницы до полного оргазма.
…В общем, в холодные лунные ночи Чин Исо, как маленький ребенок, продолжал мечтать об игрушке, когда-то ускользнувшей из его рук.
…А потом он вдруг решил, что уже достаточно вырос, чтобы заполучить себе эту игрушку.

3.
Но…
– Парня мы не нашли, – сказал командир посланного за Чо Гоно отряда. – Зато девку взяли. Ну а чо? Тоже ничего такая краля. Глаза зелёные, волосы каштановые. И с сиськами. Ежели она вам не того… так мы её с ребятами попользуем.
– Дебилы, – с отвращением сказал Чин Исо. – Зачем мне девка?!
– Так это… ебать, – простодушно подсказал командир. – Ну или нам отдайте. Я люблю, чтобы с такими сиськами.
Чин Исо чуть было не махнул рукой и не отдал девушку своим солдатам, но вспомнил бешеный взгляд зелёных глаз Гоно, и его осенило.
– Нет, не трогать её, – приказал Чин Исо, задумчиво глядя в окно. – Ведь староста деревни в курсе, что именно мои солдаты забрали эту девчонку?
– Ну… в курсе.
– Значит, её брат наверняка за ней придёт. И вот тогда мы поторгуемся…
Воображение послушно набросало нужную картинку: Чо Гоно заходит в зал и требует вернуть ему сестру. «Я отпущу её, – мягко скажет Чин Исо, вставая с кресла (кстати, не забыть надеть вон тот эротичный халат, что с синей каёмочкой!). – Но взамен ты должен будешь подарить мне ночь. Снимай рубашку, иди сюда, вот цепи, вот ошейник, сядь рабом на час у моих ног – и она будет свободна!». Куда парню деваться? Снимет рубашку, сядет у ног… А держать слово, данное человеку – себя не уважать! Девку потом можно втихаря отдать солдатам, а зеленоглазого пленника запереть в подвале, в цепях и ошейнике – хорошая мысль, ему наверняка пойдет ошейник! Виктимно будет до оргазма, как любил говорить папочка-эстет. И дело в шляпе – вот она, желанная игрушка. Всем спасибо, все свободны.
Чин Исо мечтательно улыбнулся и велел пока содержать сестру Чо Гоно в хороших условиях, кормить-поить, холить и лелеять («Лелеять, а не ебать, я сказал! Уберите свои… хм… руки от девушки, сексоголики хреновы!»).
И принялся ждать свою зеленоглазую игрушку с терпением кота, караулящего мышь.

4.
Но…
Нет, Чо Гоно пришёл – в этом ёкай не промахнулся. Но КАК пришёл!
Когда в замке Хякуганма-о поднялся переполох, весь двор уже был залит кровью и завален трупами ёкаев. Чо Гоно не стал стучаться в двери и требовать вернуть ему сестру – он просто вошёл, вырезав всех, кто попытался его остановить. Услышав во дворе истошные вопли умирающих ёкаев, Чин Исо выглянул в окно, чтобы поглядеть, что происходит, да так и замер, не отрывая глаз от фигуры в центре побоища. Это было… прекрасно.
Чо Гоно двигался со звериной грацией, и кровь, плещущая на его рубашку из ран нападавших, делала его похожим не то на хищника, не то на безумное божество, пришедшее убивать. Отсюда, из окна замка, он казался неуязвимым. Человек, зверь, божество – Чо Гоно танцевал во дворе среди толпы ёкаев… и ёкаи умирали у его ног, платя кровавую дань безумно прекрасному убийце.
– Мой зверь! – восторженно выдохнул Чин Исо, чувствуя сладкую истому в паху. – Да-да-да! Вот так, в крови и ярости, разгорячённого смертями моих тупых слуг, я возьму тебя прямо на полу в коридоре!.. Только надо как-то со спины подойти и оглушить, что ли… а потом в цепи – и понесла-а-ась!
И Чин Исо выскочил из комнаты, торопясь застать Чо Гоно на первом этаже… а то бегай за ним потом по замку, халат пачкай, задыхайся от бега неэротично… Э… кстати о халате!
Чин Исо глянул на своё домашнее юката, чертыхнулся и вернулся в комнату переодеться.
Ёкайским аристократом и так быть непросто, а эротичным ёкайским аристократом и секс-символом всея Хякуганма-о – тем более. Нужный костюм – китайский, шёлковый, белый с синим кантом – нашёлся не сразу, к тому же понадобилось надеть подходящие к костюму штаны и отыскать элегантные туфли.
В общем, из своей комнаты Чин Исо выскочил спустя примерно полчаса, когда предсмертные крики по замку начали затихать.
«Вот шустрый какой! – думал Чин Исо, торопясь по залитым кровью коридорам. – Ну не мог же он прикончить всех моих ребят?! У меня ж их тут без малого тысяча! БЫЛА тысяча, кажется… Что-то трупов многовато… или это кажется просто, потому что многие по частям валяются? Мать моя сороконожка, он что, с базукой здесь прошёлся?! Откуда все эти неопрятные ёкайские запчасти?! Не-не, сперва надо будет подойти со спины, оглушить, заковать в цепи… хорошенько заковать!.. а потом уже срывать с него одежду и ебать до полного изнеможения!».
Затихающие крики и кровавый след вели в одном направлении – к подвалам. Не надо было быть гением, чтобы сообразить, что бешеный Чо Гоно спросил у кого-то из ёкаев, где держат его сестру… и ёкай сказал – а попробуй не скажи, когда на тебя бешеный убийца смотрит!
«А вот и подвал…».
Чин Исо на миг остановился, перевел дыхание, нацепил на лицо самую свою обаятельную улыбку и толкнул дверь.
За дверью был подвал, решётки… и мертвая девушка за одной из них. И еще Чо Гоно, скорчившийся на полу у этой решётки, не отрывая взгляда от своей сестры. А точнее – от стекающего из перерезанного горла алого ручейка, заливающего её платье.
Чин Исо немного раздражённо дёрнул бровью.
«Упс, торговаться не получится. Бестолковая девка! Всё испортила. Значит, придётся импровизировать».
Шаги ёкая гулко отдались в подвале, и Чо Гоно резко обернулся, одновременно взвиваясь с пола тугой пружиной. В полумраке подвала его глаза воспаленно блестели, отливая безумием – во всяком случае, так показалось Чин Исо.
Зверь. Замерший в напряжении зверь, сбитый с толку, растерянный, но всё ещё опасный.
– У тебя глаза зверя, – честно сказал Чин Исо, делая ещё шаг навстречу затравленному взгляду. – Это уже не глаза человека. Иди ко мне, зверь.
И зверь рванулся навстречу – стремительно, отчаянно, собираясь вцепиться в горло ёкаю голыми руками. И Чин Исо сам не успел сообразить, каким образом выхватил из-за пояса свой кинжал. Наверное, испугался выжженного взгляда этих зелёных глаз – или сработала дурацкая привычка «напали – защищайся». Но Чо Гоно врезался в него всем телом, замер, судорожно дёрнулся… и рухнул на пол, щедро заливая его кровью из распоротого живота.
– Вот зараза! – с досадой буркнул Чин Исо, глядя на окровавленный кинжал в своей руке. – Ну куда тебя понесло, идиот… Надо же так – уложить без малого тысячу екаев, и тупо напороться на мой кинжал. Хм. Тысячу…
Мысль, возникшая в его голове, была безумной. Достаточно безумной, чтобы попытаться её воплотить.
Чин Исо посмотрел на истекающую кровью игрушку у своих ног – и, не давая себе времени передумать, полоснул кинжалом по своему предплечью. Кровь ёкайского аристократа пролилась на умирающего человека. Чо Гоно по-звериному взвыл, когда его тело выгнулось в метаморфозе.
– Сработало, – с восторгом сказал Чин Исо. – Старая легенда не врёт, ты превращаешься в ёкая, парень! Теперь нам просто судьба стать любовниками, а?! Так, разворачивайся по-быстрому, снимай брюки… Хотя ладно, сам сниму. Я понимаю, что тебе как бы не до того, но и ты пойми – у меня уже час член стоит, с тех пор, как я тебя во дворе увидел.
Продолжая бормотать, ёкай присел на корточки над содрогающимся Чо Гоно, жадно ухватил его за пояс брюк…
…И в этот миг зелёные плети лозы мгновенно расцвели на коже уже-не-человека, и Чо Гоно взвился с пола, отбрасывая в сторону не успевшего отшатнуться ёкая. Острые когти, как сквозь масло, прошли сквозь грудь Чин Исо, пробивая ему сердце, и ёкай провалился в темноту.

Потом были невнятные образы серых теней в полумраке подвала, шелест неслышных слов, запах духов и крови… и пальцы, сомкнувшиеся на косточке маджонга, по счастливой случайности оказавшейся в кармане нового китайского халата.
Что такое боль от собственных пальцев, расцарапывающих рану, что такое магия, пронизывающая умирающее тело – этого очнувшийся в пустом подвале мёртвый Чин Исо никому не расскажет.
И тем более не расскажет о том, какая мысль первой посетила его вернувшееся сознание. Потому что мысль была весьма жалкой для ёкайского аристократа, выжившего в этой резне.
«Слава Босацу, что он мне просто грудь пробил, – подумал тогда Чин Исо с огромным облегчением, машинально пошарив у себя в паху. - А мог бы и член оторвать, как когда-то пообещал…».

5.
Шикигами – существа, созданные магией из чего попало и управляемые магом-создателем. Это так, к слову, вдруг вы не из Тогенкё.
Чин Исо был неплохим магом – аристократ, чего вы хотите! – и шикигами создавал на раз хоть из камня, хоть из бумаги. Но создать шикигами из живого существа, да ещё из самого себя… Если бы магам давали Нобелевскую премию – Чин Исо наверняка бы её получил за этот опыт. Но где Нобель, а где Тогенкё…
Поэтому первое время Чин Исо просто учился управлять собственным мёртвым уже телом и в перерывах ненавидел того, кто был причиной этого его состояния. Чо Гоно, зеленоглазую тварь с бешеным взглядом и хрупкими на вид пальцами.
Но время шло, жизнь налаживалась, и ненависть постепенно уступала место другому чувству. Пожалуй, Чин Исо не смог бы точно описать, что именно творится у него в голове. Одно он знал точно – теперь почти все его мысли занимал Чо Гоно. Возможно, это по-прежнему было капризное желание заполучить так и не давшуюся когда-то в руки игрушку? Или все дело в том, что именно пальцы Чо Гоно сомкнулись на сердце ёкая, разрывая его в клочья? Было в этом что-то… безумно прекрасное. Связь, которую нельзя было отрицать – во всяком случае, так полагал Чин Исо.
Да, он вполне отдавал себе отчёт в том, что стал одержимым этим убийцей. И что? Быть одержимым – это достаточно экстравагантно для ёкайского аристократа, даже если он уже пару лет как мёртв. Мёртвый ёкай хочет любить своего убийцу. Точнее, не любить, а насиловать с разной степенью извращённости до тех пор, пока не надоест, одновременно наслаждаясь сексом и местью за свою нынешнюю нежизнь. Нормальные планы ненормального мага, не так ли?
И вот однажды наступил день, когда Чин Исо покинул сожжённые развалины Хякуганма-о и отправился на поиски своего зеленоглазого зверя.

6.
Но…
Как оказалось, Чо Гоно больше не существовало. Был Чо Хаккай, мягкий и вежливый шофёр какого-то чоуаньского монаха. И нельзя было просто взять и прийти к нему со словами «пошли, я тебя по-быстрому изнасилую», потому что троица, крутившаяся вокруг шофёра, выглядела весьма недружелюбно.
Понаблюдав за этой компанией некоторое время, Чин Исо выяснил, что отношения у Чо Гоно… простите, Чо Хаккая со своими друзьями весьма тёплые. Ничего такого, та самая нормальная мужская дружба, которая крепче любого секса. И которую плохие ребята вроде Чин Исо просто обязаны использовать в своих грязных целях.
Чин Исо понаслаждался осознанием себя как плохого парня и начал действовать.
В принципе, всё выглядело очень просто – чтобы сломать нечеловека Чо Хаккая, надо уничтожить его друзей, желательно у него на глазах и, желательно, доступно объяснив, что страдают-то друзья из-за него. На десерт напомнить о сестре, которую он когда-то не спас… И всё, можно брать Хаккая голыми руками. Брать, тащить в одну милую заброшенную хижину в горах и наслаждаться игрушкой, полученной с такими трудностями!
Первым делом надо будет изнасиловать подавленную жертву несколько раз просто и незамысловато, чтобы показать, кто тут хозяин. А уж потом, надёжно зафиксировав Хаккая в удобном положении, предаться извращениям с чувством, с толком, с расстановкой, раз за разом доводя жертву до оргазма, не давая покоя ни днем ни ночью, пока боль и блаженство не сольются у него в сознании с образом великолепного Чин Исо. И, когда в этих зелёных глазах будет отражаться только беловолосый ёкай, когда эти губы будут шептать только его имя, а эти пальцы будут дрожать от возбуждения, лаская член Чин Исо… Вот тогда настанет черед ёкая Чо Гоно. Чин Исо снимет с Хаккая лимитеры, выпустит на волю зеленоглазую тварь, увитую лозой, и укротит её точно так же, как до этого укротил человека Чо Хаккая. При мысли об этом член мёртвого Чин Исо начинал намекать, что желание неподвластно даже смерти. Стоило представить полуголого мускулистого ёкая, татуированного зелёной лозой, стоящего на коленях у ног Чин Исо… Представить, как твои пальцы вцепляются в жёсткие волосы, заставляя жертву запрокидывать голову до боли, до видимого напряжения в скованных за спиной руках… Представить ненависть вперемешку с обожанием, горящие в зелёных глазах… Представить, как твоя ладонь проводит по напряжённому животу жертвы, оглаживает неровный шрам – помнишь, убийца, кто оставил тебе это клеймо? – и спускается к паху, нащупывает разом твердеющий член, сжимает его, заставляя жертву содрогнуться от предвкушения… чего? Боли или наслаждения? Решать только ему, несравненному Чин Исо. И это ощущение безграничной власти кружит голову и заставляет почувствовать себя на вершине блаженства!..
Мечтать об этом было сладко и жарко, член вставал сам собой, и, чтобы довести его до разрядки, хватало пары нервных движений ладонью. Вот так ночами Чин Исо дрочил… в смысле, продумывал планы расправы над своим убийцей. А потом настало время действовать.

7.
Первый шаг плана – встретиться с Хаккаем и намекнуть ему на тёмные тайны прошлого.
Место действия – рынок очередного мелкого городка, в котором останавливается команда монаха.
Улучить момент, когда шофёр обратит внимание на уличного гадателя, и…
«У тебя глаза преступника…» – и проникновенно посмотреть в удивлённое лицо бывшего Чо Гоно.
Ну, вспомнил меня, убийца?
…Как это нет?!
Ладно, добавим еще мрачных намёков – и гигантский шикигами крушит город, между делом пытаясь прикончить приятелей Чо Хаккая. Ну так, вдруг получится…
Не получается, шикигами рассыпается на составляющие его камни, расчётливо роняя под ноги шофёру камень с костяшкой маждонга. Поднимешь? Поднимешь, куда ты денешься! Пыль пачкает ладони, и шофер удивлённо смотрит на пятёрку «бамбуков». Ну, потрясён?! Вспомнил великого повелителя шикигами, который…
…Ах, чёрт. Чо Гоно же понятия не имел о способности Чин Исо создавать таких шикигами.
Осечка.

Второй шаг – уничтожить одного из друзей прямо на глазах Хаккая. Причем уничтожить так, чтобы шофёр успел в полной мере почувствовать свою беспомощность перед призраком из прошлого.
Место действия – глухой лес и поляна, на которой о чем-то беседуют Чо Хаккай и один из его друзей.
«Нихао, убийца Чо Гоно…» – механическая кукла-шикигами стреляет в сердце… нет, не Хаккая! В сердце его друга. Как тебе медленная смерть красноволосого полукровки, а, Чо Хаккай? Он умрёт прямо на твоих глазах, когда лоза, заключённая в пуле-семени, прорастёт сквозь его тело. Лоза, Чо Хаккай. Совсем как та, что таится до поры у тебя под кожей, сдерживаемая лимитерами. Намек ясен, Чо Хаккай? Ты вспомнил? Ты потрясён? Ты сломлен?!
…Ах, чёрт. Принесло же не вовремя чоуаньского монаха! Кто ж знал, что они тут все больные на голову?! Выстрелить в семя, застрявшее рядом с сердцем друга… Монах был так уверен, что не промахнется?! И что Хаккай сумеет закрыть рану полукровки вот так, разом, вложив почти все свои силы в мгновенное лечение?!
Осечка.

Третий шаг – встретиться с прошлым лицом к лицу.
Место действия – лес.
«Здравствуй, Чо Гоно, я – тень твоего прошлого. Я тот, кого ты убил когда-то. Я тот, кто когда-то убил тебя – человека, и возродил тебя – ёкая. Ты помнишь, Чо Гоно?».
Помнишь.
А потом тысячи многоножек обвивают тела монаха и его друзей, не давая им вмешаться в эту сцену, рассчитанную на двоих.
Посмотри мне в глаза, Чо Гоно. Я – тот, кто укротит тебя и тварь, спящую под твоей кожей.
…И когда зелёные глаза вспыхивают знакомой яростью, Чин Исо счастливо улыбается. Уйти от удара взбешённого шофёра так просто! Заломить ему руку, ткнуть лицом в землю и пощекотать губами его ухо с тремя зажимами-лимитерами. Вот оно – ощущение власти! И в паху сладко ноет, когда Хаккай судорожно пытается освободиться, но ему не хватает сил, не хватает ярости – ярость слаба, подавленная виной за девушку, что он не спас в прошлом. Чин Исо жадно облизывает враз пересохшие губы и примеряется рвануть брюки с прижатого к земле Хаккая. Изнасиловать его на глазах друзей… ох, заманчиво! Во всех смыслах заманчиво. Месть, моральное подавление и сексуальное удовлетворение. Три в одном. Где там застёжка на этих чёртовых брюках?!..
…Ах, чёрт. Никогда не думал, что можно вот так просто взять и освободиться от ядовитых многоножек. Этот монах весьма удивительный человек… Вот только приходится с сожалением выпустить из рук бьющуюся в отчаянии добычу и сбежать, чтобы не умереть второй раз.
Осечка.

Четвёртый шаг – убрать мальчишку. Чего проще?
Место действия – тот же лес, залитый туманом, словно молоком.
Заманить пацана к скалам и сбросить вниз. А потом в его облике явиться к оставшейся команде и убить их.
Как тебе такой ход, Чо Хаккай? Один из твоих друзей убивает двух других? Достаточно жестоко для убийцы тысячи ёкаев?
…Ах, чёрт. Кто бы мог подумать, что эта четвёрка так хорошо знает друг друга, что монах сумеет отличить поддельного мальчишку от настоящего?! И что у него не дрогнет рука приставить револьвер ко лбу того, кто выглядит, как их пацан, и хладнокровно спустить курок.
Осечка…

Пятый шаг – взять контроль над телом Хаккая, заставив его самого убить этого сволочного монаха. Трудно? Конечно. Но на то Чин Исо и маг не из последних.
Место действия – тот же туманный лес, и в этот раз всё будет завершено.
Убить друга своими руками – что ты на это скажешь, Чо Хаккай?
Ах, как это сладко – наконец-то обнять безвольное тело своего убийцы! Прижать к себе, вдохнуть запах его пропылённой куртки, на миг уткнуться в жёсткие каштановые волосы и почувствовать, что они пахнут травой и туманом. Коснуться губами его ладони и увидеть отчаяние в бездонных зеленых глазах.
Я выиграл, Чо Гоно.
Просто убей монаха, убей друзей и похорони осколки своей души в ладонях мёртвого мага-шикигами. Убей… а я пока полюбуюсь тобой, оттягивая момент, когда сорву с тебя одежду и возьму свою долгожданную игрушку прямо здесь, среди тел бывшей команды чоуаньского монаха.
… Ах, чёрт. Ты… не под контролем?! Почему?! Разве вина не должна выжигать твоё сердце, отдавая его мне?! Ты… неисправимый лицемер, Чо Гоно!
Прости. Значит придётся просто вырвать твое сердце. Ты всё равно станешь моей игрушкой, пусть даже для этого придётся сломать тебя окончательно!..

«У меня слишком маленькое сердце», – сказал Чо Хаккай, пронзая грудь Чин Исо.
«Да что ж тебе ебать было больше некого, уродец ёкайский? – еле слышно добавил он, когда умирающий маг на миг прильнул к его плечу. – Всё-таки надо было оторвать тебе член в первую нашу встречу».
И потом, глядя на костяшку маджонга, вырванную из груди рассыпавшегося в пыль Чин Исо, Хаккай подумал о том, что второй раз держит в ладони сердце этого безумного ёкая.
Наверное, в этом всё же была какая-то насмешка судьбы?..

@темы: NC-17, R, Saiyuki, Генджо Санзо, Гет, Са Годжо, Сон Гоку, Чин Исо, Чо Хаккай, Яой, юмор

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная